> > > >

 
04.11.2005, 18:19   #
Инкогнито
 
 
Регистрация: 19.05.2005
Сообщений: 10
По умолчанию Архив


Просмотр полной версии : Nazywam sie Vaclav Wsciekloski.


Madame Todfrau
08.02.2010, 01:29
Aby rozpoczac)))
Smells like teen spirit



Утро началось также, как и всегда, ничто не предвещало чего-то нового. Я проснулся с кислой рожей и проклиная уже так надоевший звонок будильника, поплелся умываться и бриться. Так не хочется на работу. Не то чтобы она мне не нравилась, отличная работа. Но не сегодня. Позвонил толстому, и имитируя кашель, сказал, что со мной что-то не так сегодня, температура и прочая (mat), получил разрешение на отпуск в два дня. Сегодня тогда пойду завтракать в свой любимый кофе-бар, там наверняка удивятся, ведь так рано я прихожу туда только по воскресеньям. Выбрав черно-серую гамму своего кажуал парада, я защитил свои щщи от узнавания большими рэйбэнами, и пошел в бар, куда сегодня мне так и не была судьба попасть. Свернув в переулок, я увидел, что на встречу мне идет девушка. Поровнявшись с ней, я внезапно почувствовал запах..весны 2003. Или 2004? Нет, точно 2003: тот же сыроватый, уже теплеющий, но еще слегка морозный запах. Те же едва уловимые радостные нотки ожидания встреч и надежд на приключения. Те же теплые лучи солнца, которые попадая на лицо, заставляли морщить нос. Я хорошо помню тот год и ту весну, почти так же хорошо, как то, что сейчас октябрь 2012. Почти десять лет прошло, а я до сих пор помню тот запах. Я резко остановился, и развернувшись на подошвах, окликнул ее и спросил, не спешит ли она. Ха, наверняка она подумала, что я из какой-нибудь церкви или хочу втолкать ей товар. Оказалось, не спешит. Я стоял рядом с ней с помутненым взглядом, думая только о том, как она пахнет моими воспоминаниями. Сказал, что угощу ее завтраком в ее любимом заведении, и она выбрала какую-то кофейню в центре города. Ставлю сотню, она никогда там не была, но богатые подружки уже наговорили ей о потрясающей атмосфере этого заведения. Я поймал такси, и через 20 минут мы уже входили в эту забегаловку с улыбающимися официантками в коротких платьях. Терпеть не могу такие кофейни. Она взяла сок и блинчики с мороженным, и мне это понравилось: люблю, когда девушки едят мороженое, не знаю почему. Итак, она сидела передо мной, моложе меня лет на шесть, но будоражущая мою память о гораздо более ранних событиях. Длинные, до поясницы, волосы холодного оттенка перекликались с ореховыми радужками и холодным оттенком ее помады, след от который остался на стакане. Мы на удивление быстро нашли тему для разговора, ничего не значащую для меня и для нее наверное тоже. Она просто была рада сидеть здесь. А я был просто рад чувствовать весну 2003. Ее губы открывались, звуки вылетали, но я их не слышал; она улыбалась и возможно даже смеялась моим шуткам, но я не воспринимал все это. Я думал о своих друзьях, о том, как просыпаясь каждое утро, я не мог дождаться вечера, чтобы встретиться со своими друзьями, как шагал на встречу с ними, вдыхая этот запах еще не распустившихся почек на деревьях. Она сказала, что ей нравится Нирвана и Курт Кобейн, а еще фильмы Гаса ван Сента, она видела их все. Неужели? В 2003 мы переигрывали Нирвану в гараже и думали, что мы потрясающие ребята. Она кстати тоже играет на гитаре, ну просто с ума сойти. Я отхлебнул кофе и предложив закурить и ей, закурил сам. Прошло почти десять лет, а я курю все те же сигареты. Я слушал ее мягкий, но с небольшой хрипотцой голос, и вспоминал друзей, живых и мертвых, настоящих и воображаемых, всех тех, кто был рядом тогда. Странно, прошло уже два часа. Как насчет встречи вечером? Она согласилась. Я спросл, куда ей заказать такси, оказалось, она живет не так уж и далеко от меня. Время до вечера пролетело совсем незаметно, я нашел музыку, которую слушал тогда, и купил фильм Ван Сента, который любил в то время, заказл еду из ресторана и купил фисташковое мороженое. Она пришла почти без опозданий, в платье из мягкого кашемира и абсолютно правильной длины. Я наврал, что приготовил ужин сам: ну конечно, если я когда-нибудь и научусь так готовить, то буду уже совсем седым и древним. Пока мы неторопливо жевали всю эту итальянскую кухню, неторопливо играл постпанк восьмидесятых, по-моему, the sound. Я включил фильм, и мы, сидя на полу, допивали каберне. Она наверное выпила чуть больше, чем ей следовало, потому что приобняла меня и положила руку мне на ногу. Чтож, так даже лучше, я все равно собирался взять ее, чтобы окончательно вспомнить все. Фильм она не досмотрела, взяв инициативу о продолжении ночи в свои руки. Я не знаю и не хочу знать, почему она сам начала все это: может быть, она верит в любовь с первого взгляда, или какую-либо другую, верит в то, что околдует меня своим умением трахаться и мы умрем вместе, окруженные внуками. Надеюсь, она так не думала. У нее была небольшая татуировка на лодыжке, «on my way, on my feet». Целуя ее и вдыхая аромат ее волос, я целовал Марину, Лизу, Соню и Иру, трех Наташ, держал ноги Ани, Кати и Марго, обнимал Лену и Свету. Всех тех, кого не видел с того самого времени. Я находил отголоски их стонов в ее, слышал их дыхание в ее прерывистых вздохах, чувствовал подушками пальцев их кожу. Когда все закончилось, она уснула, а я пошел на кухню и закурил. Посидев немного и поразмыслив, я понял, сколько всего потерял. Да я все, (mat), потерял, и черт знает, возможно ли это все восстановить и вернуть. Завтра я встану и вызову ей такси, и постараюсь забыть ее. И позвоню людям, которые, казалось бы, уже навсегда ушли из моей жизни. Интересно, помнят ли они меня. Навряд ли.

Но я то помню.

Наутро я вызвал ей такси, она была очень мила. И я так и не спросил ее имени.

И конечно же наутро я никуда не позвонил. Я пострал постельное белье, которое еще немного пахло весной, включил Нирвану, и внимая аккордам, растекался по дивану, пока не уснул.

Не позвонил я и на следующий день. Запах окончательно выветрился, ему на замену пришел запах сигарет, моего парфюма и стирального порошка, и этот привычные мне аромат окончательно потопил в себе все мои воспоминания, всех моих когдатошних друзей и девиц. Еще было желание собраться всем вместе, как тогда.

Но я так никому и не позвонил.

Madame Todfrau
08.02.2010, 01:30
Good Lies, all for one.



В ту субботу меня как всегда поглотила сеть. Я копался в своих уже таких родных ресурсах, всевозможных дневниках типичного ублюдка, ластфме и фанки соулс, всяческих формуах; неспешно отвечал на каки-то сообщения, но чаще не отвечал — вопросы были скучны и навязчивы. Недавно я открыл для себя новую функцию на одном из дневниковых ресурсов — всевозможные красавцы выкладывают свои фото на конкурс, и у каждого рядового пользователя есть возможность проставить оценки от «очень плохо» до «идеально». Вот где я давал возможность отдохнуть своему цинизму: ты просто ставишь «очень плохо» всяким уебанам, и улыбаешься, чувствуя свое превосходство. Легкий, безвкусный и простой, этот способ времяприпровождения затянул меня, как кокаин на первом курсе. Я получал боснасловное количество личных сообщений с оскорблениями и пожеланиями смерти за то, что поставил низкий балл, но от этого мне становилось только лучше, я никогда не включал анонимус мод. Сегодня я в очередной раз пролистывал эту фотогалерею, потягивая светлое пиво из банки, и переодически усмехался кривым рожам, говорил «привет» большим носам и красным ушам, презрительно палил блядей с палеными биркин, иногда даже отписывал какие-то язвительные комментарии. И случайно наткнулся на фото бывшего одноклассника. Он здорово схуднул, выглядел нервным, обзавелся ремнем с большой бляхой и мокасинами из последней коллекции прада, и вполне даже респектабельным автомобилем. Мы никогда не были близки с ним, он казался мне скучным и мягкотелым, а я казался ему слишком замкнутым и циничным, и походу мы оба были правы. Не припомню, чтобы он когда-либо высказывал свое мнение. Интересно, как у него с бабами. Хотя о чем это я. Я ни разу не ходил на встречи выпускников, потому что был уверен, что там каждый будет предлагать мне апельсин в виде вопроса «как твои дела?», и сейчас я почти сам был готов предложить его. Я скривил щщи в ухмылке и поставил его фотографии оценку «хорошо». Не знаю, почему, потому что фото было до уныния заурядным; наверное, за хорошие мокасины, я бы два месяца на такие копил, и когда пришел в бутик, симпатичная продавщица с обесцвечеными волосами сказала бы, что моего размера уже нет. Обернувшись на свои грязные кеды, купленные на распродаже в придорожном минимаркете, я глотнул еще пива, закурил и выпустил струю дыма в монитор. Не то чтобы я завидовал, но да, что-то такое проскальзывало. Но я не об этом. Все мои размышления на счет этого одноклассника привели меня к совершенно бредовым воспаленным мыслям о том, что ведь (mat) у каждого большого носа на этом ресурсе совершенно иная жизнь, чем у меня. Та сука с паленым биркин наверняка чертовски радовалась, купив эту заветную сумку в отделе местного универмага, хвасталась подругам, заходясь в искренней улыбке, потом познакомилась с каким-нибудь парнем тем же вечером, а на следующий день он подарил ей цветы, и они вместе уже больше года, и сумка по прежнему при ней. Или все было совсем не так, и какой-нибудь мудак вырвал у нее эту сумку на улице, и эта фотография единственное напоминание об этой сакральной детали гардероба, которую она хотела вот уже лет пять. А у того очкастого навсегда врезался в память день, когда он попал на концерт арии или какой-нибудь другой волосни, выпригивал из средних рядов с мыльницей, чтобы сфотографировать своих кумиров, и после концерта шел домой в приподнятом настроении, а дома налил бы себе кружку черного чая с лимоном, и начал бы писать отчет о мероприятии. Все эти ковры, напускные улыбки, крутые фирменные шмотки, отображенные на мониторе моего ноутбука, на самом деле действительно чуть больше, чем джепег изображение. Они скрывают жизнь каждого, вполне возможно совершенно сумасшедшую, или же чертовски убогую, но все же жизнь, с множеством падений, радостей и памятных моментов. Каждый раз, взлетая на самолете и еще видя огни городов, я чувствую, что подо мной только что остались тысячи судеб, тысячи событий, сотни дней рождений и похорон, десятки драк и единицы людей, обретящих счастье именно в тот самый момент, когда моя крылатая железка поднялась на высоту двух тысяч метров. Я думаю, что та стюардесса, которая столь вежливо предлагает мне кофе каждый раз, когда я летаю в ее рейс, выглядит очень мило, когда варит кофе по утрам для ее мужа, и моет посуду в те редкие дни, когда бывает дома. Тысячи, миллионы судеб, которые проходят мимо меня, которые могли бы научить меня чему-то, что я никогда не узнаю. Наверное, во всем виновата четвертая банка пива на голодный желудок, иначе с чего бы это я стал таким сентиментальным. Но все это чертовски занимательно. Я закрыл браузер, откинулся в кресле и закрыл глаза. Сколько людей сейчас слушают ту же музыку, что и я, сидя в мягком кресле, и что они думают о ней.

Но я не хочу всего этого знать. На этот краткий период я отринул самого себя, но я снова тут, я, который не запоминает имена даже своих коллег и с трудом вспоминает свое собственное, я, который никогда не кидает мелочь в переходах, я, который по утрам удалял номера телефона тех, с кем был этой ночью, хотя секунду назад обещал перезвонить в течение дня.

Уж что-что, а в попытках (mat) самого себя я явно пресупеваю.

И мне это нравится.

Я открыл глаза, лениво потянулся за еще одной банкой пива. И зарекся больше не открывать этот проклятый сервис.